Прислушиваясь на каждом шагу, Аян оставил последнюю ступень трапа и двинулся к каюте Гарвея. Дверь не была закрыта; он тихо открыл ее, окаменел,
шаря глазами, и вздрогнул от радости: с койки, как бы не узнавая его, смотрели тяжелые, стальные глаза штурмана.
Неточные совпадения
Самгин боком, тихонько отодвигался в сторону от людей, он встряхивал головою, не отрывая
глаз от всего, что мелькало в ожившем поле; видел, как Иноков несет человека, перекинув его через плечо свое, человек изогнулся, точно тряпичная кукла, мягкие руки его
шарят по груди Инокова, как бы расстегивая пуговицы парусиновой блузы.
Я сяду на стул, — он немедленно взбирается ко мне на колени и начинает
шарить по карманам, брови его подняты, близко поставленные большие
глаза смотрят с комичною серьезностью.
Свиридов с любопытством следил
глазами за движениями князя. Увидев, что тот вынул из кармана маленькую записку, он стал
шарить в своем кармане и вынул такую же, во всем похожую на первую, которую и поднес к документу, представленному его соперником.
Он сдернул одеяло. Как в горячем сне, был в
глазах розовый, душистый сумрак, и белые девические плечи, и колеблющийся батист рубашки, гладкий на выпуклостях. Кружило голову от сладкого ощущения власти и нарушаемой запретности, и от выпитого вина, и от женской наготы. Мать закутала Асю одеялом. Из соседней комнаты вышла, наскоро одетая, Майя. Обе девушки сидели на кушетке, испуганные и прекрасные. Солдаты скидывали с их постелей белые простыни и тюфяки, полные тепла молодых тел,
шарили в комодах и шкапах.
Он чувствовал, что по нем неверно
шарила ледяная рука, что по всему его существу блуждали
глаза демона, как будто допытывали, он ли это, Эйхлер, племянник Липмана! И ни слова — язык не говорил. Презрительно посмотрел на Бирона кабинет-секретарь и оставил его.
Кругом другие дети кричали: «Хлеба, хлеба, жадная мама!» И
глаза их исступленно блуждали по углам шалаша, как будто
шарили ими, не найдется ли где кусок хлеба.
Раз триста уже водил Иона экскурсантов в спальню Тугай-Бегов и каждый раз испытывал боль, обиду и стеснение сердца, когда проходила вереница чужих ног по коврам, когда чужие
глаза равнодушно
шарили по постели.
Всполошилась она, пескариком затряслась, — один
глаз на церкву, другой вдоль улицы
шарит...